Стихи Сергея Нечаева-Узнадзе. Лирика.







То ли Жизнь становится короче,
То ль Господь мои чарует очи,
Наглядеться в море не могу...
Всё стихами волны мне рокочут,
Манят Синей Птицей дни и ночи,
В пену обратясь на берегу.



Стихомания

Стихи. Лирика


Ода русской женственности
Золотое облачко влеченья
Весенняя песенка ручейка
В твоих веснушках грезится весна...
Отражение в озере вечернем
Бывает так: сожмет вдруг сердце
Патриаршие пруды
Новосветская байка
Памяти Анны Ахматовой
У птиц сегодня – «день Варенья»...
Скажи мне, лес, ты помнишь ли о листьях,...
Снега тоскуют по Родену...
Музей в Севильи
Святочная сказка
Осень
Два чёрных солнца целятся в меня...
Рождественская зима
Мы по разным сторонам дороги...
Бабочка
В рощице берёзки голы...
Пейзаж
Смятение чувств
Белогривая волна с изумрудным станом...
Июнь в Москве
Париж
Сублимация Эроса
Прощание
Из пьесы «Жертвы Дон Жуана»
Площадь Сервантеса
По одной, по тебе я грущу...
Осеннее
Горят прощальною зарёй притихшие леса…
Осенний романс Аллы Пугачёвой
Снеги голубые Розе Солнца снятся…
Как бесконечен поцелуй Цветка и Бабочки...
Твои глаза, бездонные как море...
Здесь по ночам кричит павлин...
Весна
Ничего на свете не кончается...
Магнолия – царица Юга...
Едва за окнами луна в ночи взойдёт...
Цветок не ведает, кому благоухает…
Колыбельная
Февраль
Ноктюрн
Эвкалипт мой, Эвкалипт!..
Аллегория
Песня скитальцев
Первая песня Тристана /из пьесы/
Песнь Изольды /из пьесы/
Прощальная песнь Тристана /из пьесы/
Плач Ветра
Горные тропы, вешние росы...
Снег вычистил до блеска ельник...
Озеро Рица
Родина



Ода русской женственности

И без рекламного искусства
Все в женственности русской есть.
Так стан певуч, так жгуче чувство,
Что прелестей не перечесть.

В ней грусть, как озеро лесное,
Такими чарами полно,
Что жаждет сердце ретивóе
Идти за феей хоть на дно.

А радость - словно сад цветущий,
Открытый зною и дождям,
Благоуханный и поющий,
Себя всем щедро раздающий
С грозой и солнцем пополам.

Все в ней! - И нет конца напеву,
Как далям вечноголубым.
Наверно, Бог вновь создал Еву
На счастье и на грех живым.

Она, как лебедь белоснежный,
Плывёт по сердцу моему
И отражается в нём нежность
Неведомая самому.

И проникает в душу сила,
Как два незримые крыла,
Как будто Матушка-Россия
В её чертах в меня вошла!

Привольная и озорная,
В своей застенчивой красе...
Святая ль - Грешная ль? – Не знаю.
Родная! - Как цветы в росе!

* * *

Золотое облачко влеченья -
Горлинка, поющая в лазури,
Ты для сердца – светопреставленье
- Аромат рождающейся бури.
Из каких ты соткано созвездий
И плывешь в какое мирозданье?
Страсть моя! – Не Бога ли ты песня,
Зреющая штормом в океане?
С чем твоя мелодия сравнится -
Арфы отуманенное эхо?
Как снежинки счастья на ресницах,
Тает жемчуг девичьего смеха.

Весенняя песенка ручейка

"Полюбило Солнце Снег,
И в постель к нему нырнуло...
Мигом ночка промелькнула -
Слишком жарок был ночлег.
Там, где солнышко вздремнуло,
Всплыл подснежника побег".
Ручеёк поёт, журча,
Над зимою хохоча.

* * *

В твоих веснушках грезится Весна -
Залог того, что ты навечно юна.
Одна печаль: моя в них седина.
Не оттого ль так страсть к тебе безумна?

Отражение в озере вечернем

Березка в черном зазеркалье,
О, струйка светлая в бокале!
На дно покинутой души
– Спеши!
Пусть непроглядны неба дали
Ты – Млечный Путь в моем финале.
Подруга верная, скажи,
Неужто мы не отпылали,
Не кончились, не отыграли,
И Ты – не за помин души?

Посвящается Юрию Борисовичу Щербакову

Бывает так: сожмет вдруг сердце!...
И ты - склоняешься к земле,
Где нет ни блата, ни коммерций,
Есть - Память о Добре и Зле.

И взором хоть на миг окинешь
Деревья, небо и людей,
Точно бегун, завидя финиш,
Спешишь запомнить этот День,

В последний раз, быть может, данный
Неумолимою судьбой,
До боли близкий и желанный,
Неповторимый, первозданный
ВСЕЙ ЖИЗНИ снимок дорогой.

Патриаршие пруды

Белый лебедь в зеркальном свеченьи
Серебристо-зеленой волны
Грустно ловит свое отраженье,
Восходящее из глубины.

Словно хочет ещё раз вглядеться
В тот бесплотный прозрачный двойник,
Где томится такое же сердце,
Те же крылья и тот же язык.

Там покинуто плачут в лазури,
Порываясь за облака,
Лебединою песнею бури,
Унося грезы сердца в века.

Мнится: это двух душ обрученье
Из несбывшихся выплыло снов
Нам поведать о вечном влеченьи
Разлученных друг с другом миров.

Новосветская байка

Ветер Розу уронил в волны голубые
И совсем о ней забыл в годы молодые.
Целовались лепестки с каждою волною,
Народились светляки вешнею зарёю.

Годы шли и стало вдруг розовым всё море…
И дошел до Ветра слух про такое горе.
Мол, не будет никогда больше море синим,
Если Роза навсегда из воды не сгинет.

Вспомнил Ветер, что вина тут его большая
И тогда достать со дна Розу он решает.
Поздней ночью прыгнул он в самую пучину
И нашел средь сонных волн Юную Богиню.

Розу милую свою, что когда-то бросил.
Может был он во хмелю? / Мы про то не спросим. /
Только с той поры покой потерял бедняга.
Уж герой наш – не герой! Всё – не та отвага.

Носится он без конца меж водой и небом,
Просит милости Творца, словно нищий хлеба:
«Ты верни мне, Господин, Розу дорогую.
Видишь, я совсем один, прожил жизнь впустую.
Буду век тебе служить, охранять границу.
Розу на руках носить, как Иван – Жар-Птицу»

Сжалился над ним Господь и венчал навечно
Розы цвет и Ветра плоть в волнах быстротечных.
А лазурь приданым дал розовому морю
Чтоб наряд их сочетал цвет небес в уборе.

С той поры, как говорят, Ветер в тишь и в бурю
Носит свадебный наряд – розовый с лазурью.

Так живут, не зная бед, Роза с Ветром сотни лет
Оба душа в душу. Этот сказочный сюжет
В крымской бухте «Новый Свет» я у волн подслушал.

Памяти Анны Ахматовой

Что ж ты плачешь над чужою жизнью,
Разве на свою не хватит слёз?
Или это - сердца укоризна,
- Беспощадной совести допрос?

Вечный зов поруганного братства -
Храм Нерукотворный на крови,
Ты, как узник, в немощи и рабстве
Учишь состраданью и любви…

На Тебя сквозь грозы лихолетья
Ливнями струится с млечных звёзд
Господа распятое бессмертье
И роднят людей потоки слёз.

Посвящается Зинаиде Кирилловой, н.а. России

У птиц сегодня – «день Варенья».
Они устроили пикник
Для тех, кто любит угощенья
И веселиться не отвык.

Но так как время было к ночи
И солнце выспаться ушло,
Решили пировать не в роще,
А в парке, где от ламп светло.

Взлетев на крону пышной Ели,
Друзья, не ведая о том,
Прервали нежное похмелье
Её с красавцем фонарём.

Вот тут и началось веселье,
Вращающееся без конца
Поющей звонкой каруселью
Под озорные бубенца:

Визжат пичуги от щекотки,
Смеются, вьются, верещат.
Разноголосою чечёткой
По струнам – веточкам бренчат,
Заливисто хохочут, свищут,
Полощут горло ветерком,
Порхают в новеньком жилище
Под золотистым фонарем…
Им солнечно как будто днём!

О, жизнелюбие без края!
- Отдача солнечному дню.
Тебя – как эта птичья стая,
Всем существом своим – Пою!

* * *

Скажи мне, лес, ты помнишь ли о листьях,
Которые осеннею порой
Летят, кружась, как огненные мысли,
Оплаканные небом и землей.
Куда летят? Какому мирозданью
Уже сгорев, они посвящены,
Иль это дань земного покаянья
За то, что были солнцем зажжены?
Или листва такой же в мире странник,
Как нами пережитые года:
Познать себя и кануть в мирозданье
Без памяти, без мысли, без следа?

* * *

Снега тоскуют по Родену,
По упоительному плену
Его неистовых страстей!

И Афродитами из пены
Встают, как под фатой царевны,
Деревья – лебедя белей.

Роден! Роден, явись скорей,
Создать Прекрасную Елену
Из первозданной чистоты:
В ней русской прелести черты.

Музей в Севильи

Запах мёда и лимона
В знойных сумерках Севильи…
Сновидений перезвоны
В потаённых взмахах крыльев.
Детский голосок Мадонны
Солнечной струится пылью
Над молитвами влюблённых,
Ставших сказочною былью…

Это за тебя, Севилья,
Молится душа Мурильо.

Святочная сказка

Зима в морозном январе
Вдруг превратилась в Лето:
Снежинки плыли в янтаре
Из солнечного света.

Навстречу им – вперегонки
Будто с постели
Берёз хрустальных мотыльки
Взлетели.

И заискрились сонмом звёзд
По небосклону,
Спеша сказать заздравный тост
Родному лону.

И тотчас грянуло «Ура»
Весёлым эхом.
То выпорхнула детвора
На снег со смехом.

Похожие на леденцы,
Айву, черешни
Они сорвались, как скворцы,
С скворечни.

Казалось, начат маскарад
Игрою в прятки:
Лёд превратился в виноград,
Сугробы в грядки.

Запели дятлы - соловьём
И жаворонком - галки.
А звёзды сыпались дождём
На розы и фиалки.

Виденьям не было числа
Кружились маски в пляске…
Зима вдруг Лето принесла
Нам Святочною Сказкой.

Осень

А хвойный лес тоскует о березах,
Всё молит Осень листьям жизнь вернуть.
На белу грудь роняет молча слёзы,
Да некому печаль с ресниц смахнуть.

О, Господи! – За что такие муки:
Жить вечно на земле и всех терять?
Кто в силах в этот страшный час разлуки
Бессмертие счастливым называть?!

* * *

Два чёрных солнца целятся в меня
Безумными, палящими очами.
Они зовут, рыдая и кляня,
Как будто избиваемы бичами.

Как стрелы молний мечут огнь зрачки,
Пронзая плоть незримою грозою.
И ливни огнедышащей тоски
Бушуют ураганом предо мною.

Костры, костры! Сияние стихий!
Томленье льва, стенания тигрицы!
Русалкой обернувшись Адский Змий,
Поёт в крови ликующей Жар-Птицей!

То ЖЕНЩИНА дуэль с СУДЬБОЙ ведёт
За право на своё земное счастье:
Нести ль свой крест, вкусив запретный плод,
Иль изнемочь в бесплодном сладострастье?

Рождественская зима

В ледяных чертогах леса
За хрустальною листвой
На морозе пляшут бесы
В мыльной пене снеговой.

Банный день у них сегодня:
Ветер пару напустил.
И чаду, как в преисподней,
Воют тысячи чудил.

Солнце до седьмого пота,
Перламутром крася лед,
Мечет «зайчиков» без счёта
В бесноватый хоровод.

Искры снега жалят пятки,
Полыхают в нос, в глаза…
Пляшут бесы в лихорадке,
Рвут на рожах волоса.

Зуб на зуб не попадает:
В сотню градусов мороз
Кости так перебирает,
Что все лешие взвывают:
«Отошли нас в ад, Христос!»

А над снежной чертовщиной
Ёлки блещут серебром,
– Это свечи-исполины
Дед-Мороз возжёг кругом:
Мир поздравить с Рождеством.

* * *

Мы по разным сторонам дороги –
Бобыли – берёза и сосна.
Корни приковали наши ноги
И ссутулилась от времени спина.
Отчего ж любуюсь я тобою?
И душа, сгорая от любви,
Слышит, как холодною порою,
Свищут в бедном сердце соловьи.
«Боже, разреши мне хоть проститься,
Хоть в ресницы дай поцеловать,
Дай на миг несбывшемуся сбыться,
Чтоб посмертно счастье вспоминать»

И, рванувшись, рухнула береза
На дорогу под ноги сосне…

Снег струился лепестками розы,
Будто кто-то плакал в вышине.

Бабочка

Ты откуда слетела, красавица,
На зелёного леса шатры?
Чем желаешь, плясунья, прославиться
Средь весёлой лесной детворы?

Золотой ли, как луч, пелеринкою,
Или кружевом трепетных крыл?
Грациозно отточенной спинкою
Или взором, что всех полонил?

Слышишь, кто оглашает руладами
В честь твою пробудившийся бор?
Это плещется звёзд мириадами
Певчих птиц салютующий хор.

Ветер мчит за тобою повесою
Меж деревьев, прогалин и гнёзд…
И своей величая невестою,
Как безумный хохочет до слёз.

А в лазури твоим отражением
Солнце резво порхает меж туч,
И счастливо головокружение
Громом огненным рушится с круч.

Загораются нити жемчужные,
Изумрудом деревья кипят,
И грозою впервые разбуженный,
Лес любовной горячкой объят.

И такая повсюду сумятица
Поцелуев, объятий, утех,
Будто свадебным поездом катится
Песни, звоны, раскаты и смех.

Так земля, ворожбой опьяненная,
За крылатой плясуньей спешит,
И веселье неугомонное
Птичьим посвистом рвётся в зенит.

* * *

В рощице берёзки голы,
Точно бабочки, парят.
К ним слетелись новосёлы
На весёлый хит-парад.

Светоносной паутинкой
Проскользнуло солнце с гор.
Из былинки – невидимки
Ткут ручьи травы ковёр.

И крылатые сластены,
Воздух пробуя лесной,
Вкруг берёз поют влюблённо
Про весенний сердца зной!

Пейзаж

В объятья Пальмы Солнце прилегло,
Поранясь кипарисовой стрелою…
Струится кровь по небу синим зноем…
А морю грезится Амура ремесло,
Где Пальма с Солнцем нежатся в прибое.

Смятение чувств

Что делать мне? Что делать мне
С твоею красотой?
Ты наяву, в бреду, во сне
Со мной и не со мной.

Когда Амур пронзает кровь
И лебедь рвётся ввысь,
Когда и Ревность, и Любовь
Как близнецы слились.
Я сам не свой!

Что делать, если горький мёд
Твоей хмельной красы
К дуэли гибельной влечёт
И сердце затаённо ждёт
Неистовой грозы?

Молиться? Плакать? Проклинать?
Иль биться до конца?
Твоею музыкою стать
Или расхитить, обобрать
Без церкви, без венца?

Не проще ль уступить другим
Без боя - задарма?
Но кто? Но кто тобой любим?
Иль ты готова быть с любым?..
Ты слышишь? - Я схожу с ума!

Что делать? Где найти исход?
О, Сердце, замолчи!..
Но Женщина ко мне идёт
И притяженья дивный взлёт
Как Радуга в Ночи!..

И нет ни правил, ни границ,
Ни страха, ни стыда…
Но только пенье губ, ресниц,
В зеркальном танце тел и лиц…
Блеск и пожарище зарниц…
И! – Молний череда!

* * *

Белогривая волна с изумрудным станом,
Отчего ты так нежна с берегом песчаным?
То танцуешь перед ним, словно Саломея,
То паришь, как серафим, солнцем пламенея…
И ответила волна, вдруг представ Наядой:
– Морем я наречена быть ему отрадой
От безумия, тоски, холода и жажды…
Я должна его пески в САД одеть однажды.

Июнь в Москве

К сирени соловей припал и в чём-то пылко признавался:
То лепетал, то задыхался, то плакал вдруг, то ликовал…
Он словно Музе поклонялся, когда Шопеном разливался
Его жемчужный мадригал.

Она ж - само благоуханье - внимала страстному признанью,
Созвездьем факельным клубясь…
Казалось, девственное тело, как море, Солнцем пламенело,
Играя, пенясь и искрясь…
И оба, слившись воедино, парили вольно над Москвой
Сиреневою соловьиной Шопеном грезящей весной.

Париж

В голубоватой дымке серебра
Париж осенний излучает пламя.
И листья, как стихи из-под пера,
Плывут на землю солнечными снами.

Влюблённым рыцарем глядит дворец Шайо,
Слагая оды Эйфелевой башне,
И Сена, как русалка, крутит шашни
Со всеми, кто засмотрится в неё.

Здесь к небу устремлённый НОТР-ДАМ
Играет мне торжественную мессу
О Вечности, где нет земным делам
Ни имени, ни памяти, ни места.

Так я брожу через мосты один,
Благословляя дивные виденья
Дворцов, бульваров, храмов и витрин…
И падаю пред Лувром на колени.

Сублимация Эроса
/Лондон, Сохо/

О, Саломея! Я – твой раб,
Пришедший втайне насладиться
Стриптизом царственной блудницы,
Вдруг ощутил, как сердцем слаб
Пред наготой твоей греховной,
Не признающей в чувствах лжи,
Но обратившей в Гимн Любовный
Моих томлений мятежи.

Когда исчадием соблазна
Вскипает сладострастья хмель,
Ты в соловьиную дуэль
Преображаешь зов оргазма…
И танец твой, лучами солнца
Пронзая плоти наготу,
Над похотью моей смеётся,
Как Истину со дна колодца,
Очам являя Красоту.

Прощание

Клён смотрит в озеро Нарциссом,
Роняя алые листы,
Как будто дивная актриса
Перед прощальным бенефисом
Шлёт верным зрителям цветы.

Глаза наполнены слезами.
Здесь всем запомнилась она,
Как бы овеянная снами,
Благословенная Богами,
Ворвавшаяся в мир Весна.

Снега и солнце, дождь с метелью
Вступали в рукопашный бой
За право быть её купелью,
Её водою ключевой.

А дальше запылало лето
Всепобеждающей любви…
Так зритель стал её поэтом,
Отдавшим все мечты свои
За истый жар душевной страсти,
За откровений полноту,
За миг взаимности и счастья,
За подлинность и красоту.

Откуда этих душ слиянье?
В какие дали их влекло?
Они в житейском океане
Сошлись как лодка и весло.

И не было конца их встречам,
Как если б обручил Господь…
Пока судьбы осенней сеча
Не разлучила Дух и Плоть.

Нет в отражении Нарцисса.
Деревья голы, как кресты…
Но снится Озеру Актриса -
Вся воплощенье бенефиса
Сквозь клёна алые листы.

/Из пьесы «Жертвы Дон Жуана»/

А красота уходит не спросясь,
И кажется, что ты утратил зренье.
Так сердце от внезапного затменья
Кровоточит и плачет горько в нас.

Куда пропал скворца весенний глас,
И аромат ликующей сирени?
Где летних бурь громовые сраженья
И осени златой иконостас?

Всё сгинуло! - лишь изморозь и мгла
Холодным инеем ложится на ресницы,
Взор отуманив скорбной пеленой.

Но память бьёт во все колокола,
Повелевая и во тьме молиться
За ту, что поразила слепотой.

Площадь Сервантеса

С утра Мадрид всегда неряшлив
И солнце рвётся на простор,
Испепеляя день вчерашний,
Как дворник, выжигая сор.

А Дон Кихот и Санчо Панса
Уже сбираются в поход,
Хоть на победу нету шанса
И Дульсинея не придёт.

/Её призвал сеньор Сервантес
Подняться с ним на пьедестал,
Где он представит всем испанцам
Любви чистейший идеал./

И только Ослик с Росинантом
Ещё досматривают сны
Про то, как рыцари и Гранды
Их храбростью восхищены.

* * *

По одной, по тебе я грущу,
Ты прости, что душа так печальна.
Небо брачную нашу свечу
Обжигает осенним венчаньем.

Исповедаться время пришло,
/Листья кружат над нами Жар-Птицей/
Что друг к другу нас в жизни влекло,
И возможно ль тому повториться?

Помнишь августа звёздную дрожь:
Из березовой чащи рассвета
Хлынул музыкой солнечный дождь
В ароматах пьянящего лета…

/Этот миг с твоим обликом схож,
Как душа твоя с музой поэта./

Скоро мы погрузимся в снега,
Лебедь белый грянет о землю…
Всё люблю в тебе, всё приемлю!
Пусть над нами бушует пурга,
Красоте твоей истово внемлю.
Но, скажи, - не твоя ли весна
В этих листьях огненно дремлет,
Чтобы снова, воспряв ото сна,
Вместе нам возвратиться на землю?

Осеннее

Здесь, на осеннем пепелище,
Где солнцем выжжен лес дотла,
Моё мерещится жилище…
Так листьев жёлтая зола
Щемяще под ногами свищет,
Как будто я - тот самый нищий,
Кого любовь с ума свела.

* * *

Горят прощальною зарёй притихшие леса…
Как будто солнечный настой пролили небеса.
И те, приняв его, как дар, ниспосланный судьбой,
Впитали лета дивный жар крылатою листвой
И запылали…
Словно им дарован был тот час,
Чтоб солнцу спеть прощальный гимн и отгореть, простясь…
И листья, искрами взлетев, спешат на землю пасть,
Чтоб жара солнечный напев корням отдать во власть
До будущей Весны!

Осенний романс Аллы Пугачёвой

Вот! – вся жизнь моя перед тобою
Огненными листьями легла…
Может быть, когда-нибудь зимою,
Даст тепло тебе моя зола.

Мне при жизни счастья не досталось.
Ты всегда куда-то уходил,
А будить слезами в сердце жалость,
Видно, было свыше женских сил.

Я тебя любила безрассудно,
Ты, как солнце, скрытое в вине,
Исподволь готовил Час Мой Судный,
Чтоб душа истаяла в огне.

Кончен пир! – прими ж на память пепел
Тени, полюбившей навсегда.
Пусть твой путь от листьев будет светел,
Вспоминай меня хоть иногда.

* * *

Снеги голубые Розе Солнца снятся…
Час пришёл любимым навсегда расстаться.
И лучи, целуя дорогие тени,
Потекли ручьями по земле весенней.

* * *

Как бесконечен поцелуй Цветка и Бабочки у моря,
Когда вином пылают взгорья от солнечных закатных струй,
И пряный аромат дыханья солёной пеной отдаёт,
Как будто мир благоуханья из слёз незримых восстаёт…
Судьба их счастьем наградила друг друга до конца любить,
Чтоб сил обоим не хватило желать после разлуки жить.

* * *

Твои глаза, бездонные как море,
К себе влекут, и страшно от того,
Что нет в них пристани, всё предвещает горе,
Мне ж ни забыть, ни переплыть его.

* * *

Здесь по ночам кричит павлин
Так жалобно-тревожно,
Как будто это Блудный сын
Застигнут карой Божьей…
Нет больше в мире красоты,
Всё предано забвенью!
Но у кого средь темноты
Ты молишь о прощении?

Весна

С УМА СОЙТИ – какая красота!
Туман разливов ивы лобызает,
В дремотной неге талая вода,
Отдавшись солнцу, жемчугом играет…
Парит кипящей хвоей юный лес,
Березкам опрокинувшись в объятья,
И песни птиц, как вещий глас небес,
Благовествуют о земном зачатье.

* * *

Ничего на свете не кончается.
Все мы в Божьих снах отражены:
Мёртвые живыми возвращаются,
Как лазурью небо из волны.

* * *

Магнолия – царица Юга,
Кому красу свою хранишь?
О ком, надменная подруга,
В безмолвии ночном грустишь?

Что тайно шепчет тебе Ветер,
Целуя звёздный небосвод?
И не тебе ль одной на свете
Призывно Соловей поёт?

И клёнов стройные колонны
Не для тебя ль толпятся тут.
Так зачарованно-влюблённо
Какой уж век ответа ждут.

Но ты стоишь, им не внимая,
В своей надменной красоте…
Божественная! Неземная!
Скажи мне Счастье твоё – ГДЕ?

* * *

Едва за окнами луна в ночи взойдёт,
Деревья превращаются в оленей.
И мчат меня все ночи напролёт
К вершинам гор во власти вдохновенья.

Там зреет пиршество: заправлены котлы,
И тучи бьют в набат громами молний,
И камнем рушатся в агонии орлы
В кипящие и яростные волны…

Ещё мгновение! – и слышен адский стон:
Из бездны вод орлы несут Дракона…
На море разразился адский шторм!
Мои олени ринулись в погоню.

* * *

Цветок не ведает, кому благоухает…
И ты, Любимая, пленишь своей красой,
Как дар весны, чарующий нас в мае,
То пеньем птиц, то юною листвой.

Твой звонкий смех, как дождик знойным летом,
А грация, как бабочки полёт.
Весь облик твой таким пронизан светом,
Что чудится, в нём Купидон поёт.

Бесчисленны Любви метаморфозы:
С твоим приходом исчезает Тьма,
Поэзией звучит и брань и проза,
И Чудом Божьим дышит Жизнь сама.

Я знаю, мы над Временем не властны.
/Умчались к звёздам молодости сны/,
Но для меня ты навсегда прекрасна,
Как Солнца луч, как аромат Весны.

Колыбельная

Спи, малыш, не бойся снов, ночь вдыхай спокойно,
Не придёт под мирный кров никакой разбойник.
Ветер зла не принесёт, не посеет горя.
Только песенку споёт, как влюблён он в море.
Не нашлёт беду волна, а расскажет звонко,
Как за месяцем она бегала вдогонку…
Будет век тебя хранить звёздочка на небе,
За тобою плыть да плыть, как Царевна-Лебедь,
Навевая сладкий сон колыбельной песней,
Что для мамы только ТЫ в мире всех прелестней.

Февраль

Загуляли голуби на февральском холоде!
В молоке и золоте плещет краля с молодцем.

А за ними, разлетясь, как на саночках,
Режут воздух, серебрясь, сизоряночки.

Это свадебный обряд совершается.
Улетают в Божий Град Друг с Красавицей.

А мальчишка поддался их неистовству,
И отчаянно взялся песнь высвистывать.

И пошла кружить, пошла вместе с песнею
Голубиная душа в Поднебесие,

Словно там жила всегда всем незримая
Мальчиковая мечта – голубиная!

Ноктюрн

Когда на море сходит сумрак ночи
И загораются призывно маяки,
Волна-печальница, что ты душе рокочешь?
Твои мелодии исполнены тоски.

Как будто всё ушло невозвратимо,
И брошен я один на берегу,
Где больше нет ни друга, ни любимой,
А сам себя спасти я не могу.

Лишь горькое раскаяние тревожит
В безмолвии рыдающую грудь,…
Да светят маяки, как ОЧИ БОЖЬИ,
Последний возвещая в жизни путь.

* * *

Эвкалипт мой, Эвкалипт!
Друг поэта неизменный.
Что листву твою томит,
Мне поведай откровенно?
Где кора твоих стволов,
И о чём тоскуют кроны,
Словно из земных оков
Рвутся к небесам бездонным?

И ответил Эвкалипт
Мне без ропота и гнева:
Телом я с корнями слит,
А душою жажду неба…
На земле не знаю я,
В чём мне черпать вдохновенье,
Если не предам себя
Вещей силе обнаженья.

Аллегория

Вначале волны сонно нежат брег,
Прохладой обволакивая женщин…
Но вот прибой уже берёт разбег,
И даль морская пеной в скалы плещет.

Ей ветер с горизонта тучи шлёт,
Играющие огненной зарницей,
И белогривой конницею мчится
Из бездны лава прямо в небосвод.

Грохочет гром! До неба взвился змей!
Девятый вал кентавром в скалы бьётся…
И Женщина неистовству страстей
По воле волн вакханкой отдаётся.

Песня скитальцев

Петухи рассвет нам дарят, маяки нам дарят ночь.
Волны песню на гитаре с берегом сыграть не прочь:
«Ты запой, Бродяга-Ветер про неведомы моря,
Где ещё на белом свете можно бросить якоря?
Чтобы детям всем бездомным, бесприютным на земле
Было б что пред смертью вспомнить и уснуть навеселе».

Первая песня Тристана /из пьесы/

Своей любви к тебе я не стыжусь.
И радуюсь, и плачу, и тоскую.
И, отчего-то, сладостно ревную,
И вновь к тебе доверчиво стремлюсь.
Откуда в нас отчаянная грусть,
Потоки слёз, бегущие при встрече,
Прощания немолкнущие речи,
Как прегрешений неизбывный груз.
Клянусь, Любимая! - я смерти не страшусь,
Одной тебе хочу принадлежать я.
Быть может, мы познаем жгучий вкус
Прощального зеркального объятья.
И нашим сыном я в тебе отображусь.

Песнь Изольды /из пьесы/


Он:
– От чего ты, Ива, пожелтела?
Она:
– От того, что Солнцем стать хотела.
Он:
И роняешь листья, словно слезы,
Она:
Что поделать, улетают грезы.
Да и ты, смотрю я, стал весь белый.
Он:
Белый свет меня так переделал.
Хочет, чтобы стал я чище снега
В ожиданье Ноева ковчега.

Прощальная песнь Тристана /из пьесы/

Я прощаюсь с тобой, прощаюсь…
Паруса мои уж в тумане.
И платок васильковый, как небо,
Ветер вырвал и бросил в волну…
На ресницах моих опалённых
Угасает печальное солнце,
А на небе по-детски счастливо
Разгорается дивно звезда.
Тишина… И откуда-то песня
Материнской звучит колыбельной,
И роса, точно слёзы Вселенной,
Опускается мне на лицо…
Не грусти, не грусти, Дорогая,
Это только таяние плоти,
Это выход в простор Мирозданья,
Где мы счастье своё обретём.
Слышишь? Утра прохладного звоны,
Песнопение птиц на рассвете
Возвещают, что я, наконец-то,
Обручился с мечтою моей.
Будем мы, словно чайки, свободны,
И уже никому неподсудны…
Между нами лишь ветер и звёзды,
Васильковый платок и волна…
И моя тишина… Тишина.

Плач ветра

И жизнь прошла, и смерть не наступила:
Цветы исчезли в розовом саду…
Осенний ветер свищет сиротливо,
Неся в крылах угасшую звезду.
Куда податься с этой горькой ношей,
Кому себя доверила она?
Стенает сад раздет и позаброшен,
Душа предсмертною истомой стеснена.
«Бродяга Ветер, что твой взор туманен,
Поведай тайну - в чём твоя печаль?»
«Я был любви и ревности посланник:
Небесное с Земным я обручал.
Однажды я подслушал шепот сада.
Цветы молили звёзды в тишине
Побыть хоть на мгновенье с ними рядом –
Друг в друге раствориться как во сне.
Но небо не прислушалось к признаньям,
И стало звёзды тучами чернить.
Я, сада подхватив благоуханье,
Взметнулся вихрем и успел вручить
Меж туч звезде свободной, безымянной,
Чья бесконечно сладостна нам власть.
Она вдохнула аромат нежданный,
Воскресла сердцем и, почуяв страсть,
Дала мне в дар жемчужные росинки,
В которых сад весь засиял как бриллиант.
С тех самых пор в любовном поединке
Я был их неизменный секундант».
Бродяга смолк. Лишь желтый пепел сада
Взмывал, кружился, порываясь ввысь,
Пока не лёг с любимой в землю рядом
Под Ветра сиротливый жгучий свист.

* * *

Горные тропы, вешние росы
Юности дальней – сны золотые.
Там нас венчали молнией грозы,
Там присягали мы звёздам впервые.

Наши восходы при лунном сиянии,
Клятвы, как знойные песни востока,
Первой любви неземные признания,
Девичьи слёзы стыда и восторга.

Музыка ваша во мне продолжается.
Чую, как прежде, дыхание розы,
Хоть и крепчают с годами морозы,
Путь на вершины любви продолжается.

* * *

Снег вычистил до блеска ельник,
И прахом лёг к его ногам…
Так стал дремучий наш отшельник
Подобен юношам-богам.

Расправив крылья для полёта,
Стрелою устремившись ввысь,
Он рвёт с лазури позолоту,
Как олимпиец высший приз.

Ему просторы рукоплещут
Всей женственною наготой,
Отныне он – весны застрельщик –
Зелёной вечности – герой.

И оживает мир грядущий
Предчувствием земных чудес:
Наш Олимпиец к Солнцу льнущий
Дарует изумрудным кущам
Янтарный сок Весны с небес.

Озеро Рица

Короны гор в пожаре облаков,
Орлы сшибаются здесь с клекотом и стоном.
И ледники, как раны у висков,
В тоске сочатся думою бессоной.

Вот Ревности и Мщения исход!
Любви оставшейся вовек неутолённой.
За них деревьями, как призраки, встаёт
Отчаянье отверженных влюблённых.

А у подножия в беспамятстве лежит
Лазурью озеро, израненное страстью.
К нему с вершин рекою слёз бежит
Соперников несбывшееся счастье.

Родина

Этой повести ты никогда не дочтёшь,
Сам замрёшь в ней над первой страницей,
Так устами к её роднику припадёшь,
Что от счастья намокнут ресницы.
И не будет конца этой дивной строке,
Полной музыки, света и боли…
Только слушаться будет в сердечной тоске
Чей-то голос, поющий о воле.








© 2009 Сергей Нечаев

E-mail: snechaev2009@yandex.ru

При использовании материалов сайта ссылка на сайт обязательна

Сохранить Восстановить