То ли Жизнь становится короче,
То ль Господь мои чарует очи,
Наглядеться в море не могу...
Всё стихами волны мне рокочут,
Манят Синей Птицей дни и ночи,
В пену обратясь на берегу.



Стихомания


Стихи. Религиозные

Пицундская баллада
Мы – тени пламени, мы – дым воспоминаний...
Майская Пасха
Душа казнённого просилась вновь на землю...
Из гагринской тетради
Вот оно тайное жизни движение...
Посвящается Илье Глазунову
О, Тень Моя! – Пока мы не расстались...
Страх сильнее Cмерти в русской круговерти
Когда-нибудь я навзничь опрокинусь...
Ждать в мире Чуда - это верить в снег...
Эгоцентрику
Всегда в заботах повседневных...
Рождественский тост
Посвящение Владиславу Шелюто
Зачем рождается волна...
Снежный прах осыпается с елей...
Господи! – Уста невольно шепчут…
Язык безмолвия, скажи…
Лондонскому Митрополиту Антонию Сурожскому
Memento mori
Переделкино. Июнь. 1960



Пицундская баллада

Вот случай веры беспримерный -
В Пицунду раз монах привез
Ветвь кипариса с кистью кедра,
И схоронил в потоке слез.

По свету странствуя беспечно,
Он встретил в юности любовь
И клятву дал быть с нею вечно
Как возвратится в город вновь.

И в память данного обета,
Она дала ему в залог
Вечнозелённые два цвета,
Чтоб клятвы он забыть не мог.

И провожая до причала,
Она при всех сняла чадру.
А на прощанье вдруг сказала:
«Не сдержишь клятву – я умру».

Он это принял все за шутку
И в шутку отвечал: «Ну что ж!
Ты в этой хвое за минутку
Из слёз моих опять взойдешь».

Ушел корабль и в буре страшной
Был сброшен на берег чужой...
А девушка, прождав напрасно,
Ушла навеки в мир иной.

Но выжил он каким-то чудом!
Его выхаживал монах
Вином, молитвою и блюдом,
Каким подкармливают птах.

Вновь побывав в её отчизне,
Он не нашел любовь свою
И посвятил остаток жизни
Монашеству в чужом краю.

В Пицунду вновь он возвратился.
/ Туда заброшен был корабль /
И там до смерти поселился
Любви и Бога вечный раб.

Вечнозелёные две ветви
У храма он похоронил,
Но верил, верил беззаветно,
Что Бог тех слез не позабыл.

Однажды в ночь, гонимый ветром,
Любимую он повстречал...
Она взошла певучим кедром
Там, где он слезы источал.

И в тот же миг его не стало
Он кипарисом вдруг расцвёл...
Земные кончились печали -
Свиданья вечный час пришёл.

Уже почти тысячелетье
Они счастливые цветут.
А рядом рощей всходят дети
И птицы в кронах гнезда вьют.

* * *

Мы – тени пламени, мы – дым воспоминаний...
От звезд угаснувших на свет произошли.
Мы – души, перешедшие в изгнанье
Безвременно поруганной земли -
Языческого Бога страстотерпцы...
Скитаемся по тем земным путям,
Где наши пращуры сжигали свое сердце
Из пепла звезд дано воскреснуть нам.

Майская Пасха

Вот и конец одиночеству,
Снова мы вместе – влюблённые!
Господа дивное Зодчество
Храмы воздвигло зелёные!
В каждом – черёмуха белая
Хмелем шампанского пенится
И от Весны очумелая
Пчёлка на лютике женится.
Слилось ручья воркование
С трелью игривою птахи…
Это - Воскресших Свидание
В Будде - Христе – и Аллахе!

* * *

Душа казнённого просилась вновь на землю
И строго вопрошал её Господь:
– Зачем тебе? – Я мир тот не приемлю,
Там царствует не дух, но только плоть.

Душа в ответ: «Прости, я там нужнее,
Там льется кровь и в людях веры нет…
Быть может, я на этот раз сумею,
Явить им Твой неповторимый Свет…»

Но Бог прервал: «Напрасны все старанья,
Тебя распнут, как Сына Моего.
Где нет любви, там нет и упованья.
Увы! – Всё Божее для них давно мертво…»

Душа опять: «Но там моя отчизна!
Там наши дети, братья и друзья.
Сейчас они, рискуя своей жизнью,
Идут на смерть и веруют в Тебя…

И если я для них теперь воскресну,
Они поймут, что Бог непобедим!
И в мире оживешь Ты Новой Песнью,
И землю мы от Смерти оградим…»

Господь молчал, в очах стояли слезы,
И опускалась на землю роса…
В полночный час явились людям грёзы,
Что на земле Сын Божий родился.

Из гагринской тетради

Как сочетать величье моря
С мирскою нашей суетой,
Как угадать в скользящем взоре
Смысл, предначертанный судьбой,
Что подлинно и что случайно?
На свете всё так сплетено
Как Жизнь и Смерть – здесь Мира тайна:
Мгновенье – вечности зерно.

* * *

Вот оно тайное жизни движение
Неукротимое преображение
Веры, Надежды, Любви!

Нет в мире Смерти! – всюду рождение,
Сущей Души Мировой продолжение
– Господа вечное жизнетворение
В мира кипучей крови.


Посвящается Илье Глазунову

Мне снилось, что Россия умерла:
Кругом кресты в заснеженной пустыне
Рыдают в небесах колокола,
А на горе Христос Распятый стынет.

Лишь вороньё безродное кричит,
Летая над разверстою могилой,
А в ней Младенец безмятежно спит,
Его пурга от смерти заслонила.

Как жаждут они выклевать глаза!
Извергнуть сердце и упиться кровью!
Но не пускают нечисть образа,
Поставленные свыше к изголовью…

И мниться мне: могильные кресты,
Стоящие в заснеженной пустыне,
– Отечества бессмертные щиты,
Свой караул несущие при Сыне.

И верю я: от сна воспрянет Он!
Зажжет перед крестами Богу свечи.
И благовестный грянет с неба звон:
То Русь Воскресшая пойдёт к Христу навстречу!

* * *

О, Тень Моя! – Пока мы не расстались,
Пока под солнцем и луною мы вдвоём
И дьявол не извёл нас на анализ,
Поведай мне: «Зачем мы здесь живём?

Ради чего?! – Ведь мы подобны искрам
Какого-то незримого огня,
Повсюду сеем пепла обелиски,
Всё сущее сжигая и кляня…»

Вдруг Тень исчезла и раздался Голос
Из тучи прогремевший надо мной:
– Ты на Земле - грядущей жатвы колос,
Посеянный Божественной Рукой.
И в должный срок, Господь, твой Дух приемля,
Востребует всё то, что дал взаймы:
– Любовь свою, чтобы хранил ты Землю
И Веру, чтоб не стал ты жертвой Тьмы.

Страх сильнее Cмерти в русской круговерти

Я думал мир жестокий переделать,
Но он по-своему перекраивал меня,
С тех пор душа вотще осиротела,
Со мною нет ни друга, ни коня.

Хожу в шутах: пред Силою гну колени,
Курю Владыкам лживый фимиам,
Играю в Святость, что Тартюф на сцене,
И строю на песке безбожный Храм.

Кому излить свою тоску-кручину?
Чем воскресить товарищей былых?
Смертельный страх за жизнь жены и сына,
За мать с отцом нас обратил в немых.

Была мечта! - зажить на свете честно:
Поэты звали, дети, веря, шли.
А им навстречу, как из адской бездны,
Вставали полчища Грабителей Земли…
И Вечный Бой меж Правдою и Ложью
С отчаянною силой закипел!
Но взяли вверх Измена и Безбожье.
И с той поры мой край осиротел…

Род Каина глумится над Россией.
И кровью упивается людской…
Бесовская орда, как в дни Батыя,
Несёт Отчизне мерзость и разбой.

О, Господи! – внемли моим моленьям:
Род Авеля от гибели спаси.
Даруй, как Лазарю, благое Воскресенье
В братоубийствах гибнущей Руси.

* * *

Когда-нибудь я навзничь опрокинусь
И небеса сомкнутся надо мной…
Останется одна лишь Божья Милость
С дорогой беспощадно-голубой.

И я слезами всю её покрою
За те неотвратимые пути,
Что были в жизни счастьем и бедою…
За них меня, О, Господи! – прости.

* * *

Ждать в мире Чуда - это верить в снег,
Как в Белый Свет, дарованный нам свыше…
В рыданьях Осени зачат весенний смех,
Земля промёрзшая сквозь льды зов Солнца слышит…
Быть может, так вот Ангел возвестил
Марии Деве рождество Младенца,
Она поверила! И Бог - Благословил
Рожденье Сына в непорочном сердце.

Эгоцентрику

Всё золото Земли, что создал Бог для нас,
Использовал ты не по назначенью,
И слёзы покаянья в Судный Час
Польются к Господу вымаливать прощенье
За то, что жил всегда лишь для себя,
И ничего не приберёг для этой встречи:
Не сеял хлеба даже голубям
А только Землю из тщеславия калечил.

* * *

Всегда в заботах повседневных,
Привычных всем до мелочей,
Они несут свой Крест смиренно
ВО ИМЯ СЧАСТИЯ ДЕТЕЙ.

Меняются кумиры, моды
Мужчины семьи предают,
А женщины, как Свет, сквозь годы
Любовь Грядущему несут.

Чтоб Образ Божий в Человеке
Не истребился б никогда.
И Вера в Жизнь жила б во веки
Какая б ни пришла беда!

Рождественский тост

Налей в бокал вина и песню затяни
Во славу Жизни, Солнца и Любимой.
В Ночь Новогоднюю все Богом прощены,
Он на пиру присутствует незримо,
И сердце каждое дает ему обет
На целый год до Рождества Христова:
Нести ЖИВЫМ Любви нетленный Свет,
Как первый тост Божественного СЛОВА.

Посвящение Владиславу Шелюто

Нам говорят: «Незаменимых нет!»
Не верю… Только не в Искусстве!
Непостижим Творца секрет,
Преобразивший наши чувства.
Из чьих глубин исходит свет
Любви, Надежды и Прощенья?
Художник! Музыкант! Поэт!
Где продаётся вдохновенье?
Как Музу выкрасть для себя,
Чтоб сходство выглядело броским:
А-ля Кандинский-Скрябин-Бродский-
Подобьем ПОДЛИННИК губя?
Ответа нет, но чует каждый,
Неповторим ХУДОЖНИК дважды…
Как шестикрылый серафим
Воспламенил Пророка,
В Искусстве тот незаменим,
Кто внемлет зову Бога
И Душу отдаёт в залог,
Как МОЦАРТ, ПУШКИН И ВАН ГОГ.

* * *

Зачем рождается волна?
– Чтоб с берегом сродниться.
Зачем является луна?
– Чтоб в солнце раствориться.
А ты, Душа, зачем дана?
– Чтоб в жизни с Богом слиться.

* * *

Снежный прах осыпается с елей,
Лебединой ложится волной…
Вот и снова к своей колыбели
Возвращается путник седой.
Столько пройдено стёжек-дорожек,
Столько было дано пережить,
Что осталось просить только: «Боже!
Дай земное мне всё позабыть.
Это – славы мирской искушенье,
Это – хмель неизбывных страстей,
Это – Идолам Лжи поклоненье,
Это – зверские распри людей.
Дай к твоим возвратиться истокам,
Раствориться в дыханьи твоем…
Дай забыть мне о мире жестоком,
Где грехи мы свои познаём».

* * *

ГОСПОДИ! – Уста невольно шепчут…
ГОСПОДИ! – Вселенная поёт…
Господи! – Роса твоя как жемчуг!
Господи! – Что к небу нас влечет?
Этот Мир – жестокий и Блаженный,
Сам себя способный истребить,
Жаждет отыскать в красе нетленной
С Вечностью связующую нить.
Где источник Смерти и Рожденья?
Для чего на свет мы рождены?
Почему мы молим о прощеньи,
И зачем страдать обречены?
Нет ответа! Только всё живое
Бесконечно сердцу говорит:
«Господи! – Твой Образ предо мною
Вечности изменчивой игрою
ОСЕНЯЕТ! УЧИТ! И ПЛЕНИТ!»

* * *

Язык безмолвия, скажи,
Чем ты мне дорог так сегодня?
Твои глухие мятежи
Всё истовей и безысходней.

Повсюду жестов письмена,
Как чаек сломленные крылья,
Над миром мечутся без сна,
И рушатся в немом бессилье.

Здесь бьются насмерть Дух и Плоть,
И Разум Сердце искушает,
И люди жизнями играют,
Не в силах Зло перебороть.

И множатся по всей Земле
Душ Человеческих руины,
Не находя в житейской мгле
Себе Немеркнущей Святыни:
Всегда таинственно-живой,
Людским законам неподвластной,
Нам подарившей Мир Земной,
Но оказался Дар напрасным.

Лишь Муза грёзы и тоски,
В мирском скитаясь океане,
Шлёт SOS о бедствиях людских
И гибнущих на поле брани.

Как дым уходит в небеса
Прощальным эхом покаянья,
И Бога жгучая слеза
Пронзает звёзды Мирозданья,
Свет милосердия он льет
В нас муки совести врачуя,
И Богородицу, как чудо,
Заступницей на Землю шлёт.


Лондонскому Митрополиту
Антонию Сурожскому

Святой Отец, на путь благослови,
И нехристю дай Библию на память.
Я не прошу ни крова, ни любви
Здесь – в эмигрантском православном храме.
Мой путь – на Русь – во тьму её и пламя,
Где святотатство зреет на крови
Братоубийств – под мёртвыми церквями…
Святой Отец! – На путь благослови.
На нас лежит проклятия печать,
Мы – дети блудные расхристанной России.
Готовы муки на себя принять,
Чтоб веру вновь в народе воскресили.
Не в силах тщетно человек страдать!
Ты видишь, где нас небо породнило?
Распятая Россия – ты и я:
В чужой отчизне ждёт тебя могила,
Меня в родной – иудова петля.
Но вера нам, как мать, дарует силы!
Пусть небо впишет в книгу Бытия,
Какой ценой мы за неё платили,
И да воскреснет Русская Земля!
Молись, Отец! Молись за наши души,
И нехристей российских не кляни…
Настанет день, и сквозь колымский ужас
Придут к Спасителю заблудшие сыны.

(1979 г.)

Memento mori

«Ну, наконец, я дожила
До встречи, мой малыш, с тобою.
Как голова твоя бела –
Знать повенчался ты с бедою.

Теперь ты стариков поймешь,
И ни за что их не осудишь:
Цена всей нашей жизни – грош ,
Кто сам погряз во лжи и блуде.

Я Господа благодарю,
Что дожила до нашей встречи.
Теперь и к смертонму одру
Уж отойти мне будет легче».

А я невольно слёзы лил,
Целуя немощные руки,
И Бога мысленно молил
Отсрочить страшный миг разлуки.

Переделкино. Июнь. 1960

Не дрожал пред «иванами грозными»
Не ковал себе монумент.
Под тремя неразлучными соснами
Лёг затравленный властью Поэт.

Спит, как смертный, бессмертию равный
На краю погоста в тиши,
Где ни тени нет иностранной,
Все – свои в подмосковной глуши.

И сюда, словно в храм безымянный,
Поклониться люди идут,
Причаститься к судьбе его славной,
Может быть, исповедаться тут…

Ну, Руси упыри! Где же Истина?
Где безбожия вашего мощь?
Здесь горюют о друге единственном
Речка, поле да певчие рощ.

Ветер в соснах поет колыбельную,
Паровозы трубят в небеса,
И возносится в синь беспредельную
Прямо к Господу Лары* слеза.

*) Лара – героиня романа «Доктора Живаго»






© 2009 Сергей Нечаев

E-mail: snechaev2009@yandex.ru

При использовании материалов сайта ссылка на сайт обязательна